песенка снусмумрика

Я бы любил эту шляпу больше,
если б она уже приняла форму моего тела.
Я бы любил эти штаны намного сильнее,
если б они бы они не были такими новыми и хрустящими;
им только предстоит испытать на себе всю жизнь штанов:
истрепаться в дороге, оборваться кустами, камнями,
испачкаться в соке травы и свежей земле.
Но это работает только с предметами быта:
им нужно быть для тебя чем-то, чтобы у них
появилась ценность;
без этого всё их нутро –
лишь цветная тряпица
да выбранный кем-то фасон…
не резон
любить вещи до того, как они стали твоими:
у них ещё нет души, и только тебе
предстоит её из них вылепить.
 
Однако, с миром вокруг всё совсем по-другому:
в нём можно любить только новое;
только то, что ещё не принадлежит мне –
и, быть может, и не будет принадлежать…
песня, которая не написана – в сто раз лучше песни,
которую можно сыграть.
Новые мысли
в тысячу раз интереснее тех,
что уже были подуманы;
что уже были рассказаны Муми-троллю
(и теперь он считает, что это, конечно, его –
вернее, «и его тоже», потому что ему, чтобы что-то любить,
нужно это с кем-нибудь разделять).
Но слово, которое сказано, тут же становится сказанным.
Тут же становится замутненным, нелепым, тяжелым,
выраженным словами,
если вы понимаете, что я имею в виду –
и поэтому я
предпочитаю молчать.
Даже старая мысль
лучше того, что можно сказать.
Сказанное, оно превратится в звук –
а с этим идея становится будто без рук.
Описанный луг перестаёт быть моим,
впрочем, он, слава богу,
ни на секунду и не был моим!
Смысл ведь именно в той
несравнимой минуте,
когда ты смотришь
и видишь что-то впервые,
и уже знаешь,
ещё немного –
и ты его потеряешь,
потому что то, что нельзя унести в кармане
в тысячу раз лучше тех вещей, что с собой можно взять.
 
Они говорят, у меня нет ничего.
Я бы сказал, что я самый богатый на свете,
если бы только богатство имело
какую-то ценность.