Многие мои друзья не понимают, почему я боюсь дороги. Понятно, почему можно бояться дороги долгой, далёкой, дороги "навсегда". Но маленькой, близкой-то? Недолгой, почти несущественной - чего бояться?
Всё дело в том, что моё мифологическое сознание воспринимает дорогу по Проппу. Или так, как было ещё задолго до Проппа. Дорога - это всегда переходное состояние, и никак нельзя предугадать, каким ты из него выйдешь. Такие вещи никогда не проходят бесследно.
Переходные состояния всегда разрезают жизнь на "до" и "после", даже если ты думаешь, что для этого нет никаких оснований. Просто это то, как работают вещи, вряд ли мы можем что-нибудь с этим сделать. Это всегда лотерея, случайная карта колоды, кролик из шапки у фокусника - что ждёт тебя там, на другом конце перехода? И я говорю даже не о событиях. Кто там тебя ждёт? Каким ты станешь?
Вот поэтому я боюсь дороги. Потому что любая дорога - это навсегда. Произошедшие изменения необратимы.
Чем старше я становлюсь, тем сильнее груз ностальгии, что придавливает меня к земле. Почему всё, что я несу в себе - воспоминания, слова, мысли, осколки фраз - всё превратилось в осколки льда и делает так невыразимо больно?
"Но как же больно. Больнобольнобольнобольно, иттаи!..."
Это - когда я переезжала в Томск. Думала, что "навсегда". В итоге получилась "навсегда", но по-другому: так, как делают только дороги.
Я чувствовала, что оставляю всё позади. Город, в котором жила всю свою жизнь, дороги, по которым я ходила, влюбленности и дружбы, детство, дом. [Хотя дом и я - это, конечно, сочетание проблематичное и требующее отдельных пояснений]. Прощания, "пожитки и узелки", щемящая нежность к дедушке, который помогал с переездом... (Не тот дедушка, который умер. Прим.авт.)
В одну реку не войти дважды. Одиссей покидал Итаку, но не знал, что вернется вовсе не Одиссей.
Так и случилось.
Так и случилось.
Особенно я тосковала по коту - и вот, теперь я тоскую по нему ещё сильнее, потому что больше уже никогда не смогу к нему вернуться. Когда я приезжала домой на выходные из Академа незадолго до посвящения в НГУ, умер хорек. Я как раз дочитала тогда "Невыносимую легкость бытия" и ревела над смертью собаки, вспоминая все прошедшие смерти питомцев, но не зная, не имея ни капельки разумения предположить, что в эту самую ночь умрет хорёк. Я с ним даже не попрощалась - я ревела над смертью Каренина в книге.
Почему я не знала? Почему я ничего никогда не знаю?
В этом году в октябре я тоже вернулась домой из Томска - на время... А покидала Новосибирск, потеряв дедушку и кота. Самое сложное - это избавиться от фаталистичного ощущения, что в этом есть и моя вина. Я уехала. Звено, сцепляющее идею дома воедино, отпало. И всё начало разрушаться. Если из треснутой вазы вынуть один осколок, то всё развалится.
Или, может быть, наоборот - я приехала, в то время как случай с хорьком показывает, что мне катастрофически нельзя было приезжать?...
Да, да, я знаю, что иногда вещи просто происходят. Но как же тяжело в это поверить.
Красота мифологического сознания в том, что оно связывает всё. Но и проблема - в том же. Понятно, откуда это идёт. Когда вы древние люди, практически беззащитные перед внешним миром, сознание начинает связывать не связанные между собой элементы, пытаясь предотвратить плохое. Но беда в том, что плохое на самом деле предотвратить невозможно, связь иллюзорна и формируется она лишь потому, что плохие события отпечатываются в памяти намного сильнее - а следом и всё, что с ними связано. Если бы плохого события не произошло, не было бы запомнено и то, что произошло ранее. Это примерно та же причина, почему сейчас я думаю, что "знаков" (во всяком случае, в том объеме, в котором я раньше пыталась их видеть и до сих пор вижу, когда тревожно) не существует. Есть только действия и их последствия. Если что-то идет не по плану, может показаться, что это знак, но если за ним не будет собственно плохого события, через некоторое время ты об этом даже не вспомнишь. Но если что-то плохое произойдёт (а в древнем мире что-то плохое происходит регулярно: что угодно может пойти не так! Наводнения, засухи, эпидемии, голод, внезапная смерть...), то и предшествующие события станут значимыми, всё превратится в знаки.
Но если всё знак, ничто не знак.
Девочка рефлексирует смерть.
Удивительно, но рефлексировать смерть, когда она НЕ происходила недавно, намного приятнее! Невероятно, что до этого года я как-то никогда не задумывалась над этим фактом.
Я рефлексирую смерть постоянно, потому что знать о ней, думать о ней, мифологизировать - это мой способ справиться с её неизбежностью и с горечью существования. Но в этом году на несколько месяцев я была лишена привычной игрушки. Это было ужасно. Смерть из понятия общего, рефлексируемого, превратилось в конкретное. Слишком больное, чтобы его когда-либо можно было отрефлексировать.
Теперь я знаю: можно отрефлексировать только смерть как явление. Но это ничуть не поможет тебе, когда ты столкнешься с ней снова. Конкретную смерть отрефлексировать нельзя, её можно только пережить, сидеть на берегу и следить, как боль понемногу затихает, но никогда не затихнет совсем. Можно прийти лишь к тому, чтобы перестать чувствовать её постоянно, но она никогда не пройдёт. (Что-то такое, кажется, было в "Норвежском лесе"). Никогда не забуду, как мне "повезло" делать домашнее задание про обрядовость похорон.... буквально только что с похорон. Я ревела весь день. Смерть в словаре славянских древностей была предельно конкретной, и потому настолько пугающей и безысходной.
И во всем этом я виню дорогу, конечно. Вот чего я боялась, уезжая в самый первый раз. Что ничего никогда больше не будет прежним. Так и произошло. И каждая новая дорога несет в себе звук энтропии, он вибрирует монотонной нотой, заставляя глиняные сосуды трескаться - но только когда появляются трещины, сквозь них пробивается солнечный свет.
Когда больно, сияет сильнее всего.
Но кто сказал, что я выбирала бы сиять? Я предпочла бы не чувствовать боли. Давно ушли времена, когда я превозношу страдание ради искусства. Никакое искусство не стоит такого страдания.
Я всю осень ходила с этим ужасающим чувством. Вот строчки, которые так и не выросли из черновика:
Маленький мальчик,
античный герой,
Ты знаешь, что ты никогда
Не вернёшься домой.
Такая осень даётся смертным
Один только раз,
И ты свой уже исчерпал.
И если тебе сейчас одолжили вторую,
Ты знаешь, что это значит.
Ты знаешь:
за это придется что-то отдать
тогда, когда ты не будешь этого ждать.
Дальше я планировала методом нанизывания раскрыть образный ряд "того, чего ты в своём королевстве не знаешь". Я писала это в сентябре, окрыленная вторым шансом на "прекрасную, звонкую осень", но... чуя подвох. Неужели я опять предрекла, предчувствовала эту боль?... Вот я и отдала то, чего никак не могла ожидать.
Меня убивает, как животные в старости становятся ласковыми и мягкими, даже если до этого никогда так себя не вели.
Но мой кот таким не был. Он всегда был замечательным, лучший кот эвер, он не был старым! И он умер у меня на глазах. Я ничего не могу удержать. Вот почему я бесконечное количество раз переслушиваю плейлист короля ворона и плачу в междугороднем автобусе. Это страх разложения, страх кинцуги, и он будет со мной навсегда (был всегда), пока в очередной раз боль не затихнет.
Но никогда она не уйдет полностью.
Вот почему даже зима в этом году кажется утешением.
